ИнтСоб03

Интервью с Ильёй Васильевым (активист антикопирайтного движения)

ПЛ: Является ли, с вашей точки зрения, текст (в том числе и программный код) субъектом экономических отношений наряду с иной производимой человеком продукцией?
И. В.: Вопрос не вполне правилен, поскольку аналогия текстпродукция в корне неверна. Текст, в самом деле, может выступать в роли продукции, но приравнивать apriori любой создаваемый текст (музыкальный, программный и т. д.) к продукции, со всеми вытекающими отсюда последствиями, неправильно. Создание произведения искусства вообще не может быть определено словом “продукция”. Я не могу представить себе Данте, размышляющего в перерывах между написаниями cantos своей “Божественной комедии” о том, как бы повыгоднее ее продать. Текст есть творение, а не торговля. В том числе, он может выступать и как “продукт экономических отношений”, но это фантастическое упрощение. Это все равно, как если бы контролеры общественного транспорта делили бы все человечество на пассажиров, “зайцев” и самих себя. (“Все человечество Каштанка делила на две очень неравные части: на хозяев и на заказчиков”.) Можно задать тот же вопрос в отношении человека. Является ли человек субъектом экономических отношений? Пожалуй, да. Но зададимся безумным вопросом: “Означает ли это, что он "создавался" с такой целью? Означает ли это, что предназначение человека это только быть субъектом экономических отношений?” Ответ очевиден. Нет и еще раз нет. Текст это смысл, а не продукция. Продукция это то, что производится с целью получения прибыли, а затем продается или покупается. Вы можете купить книгу “Тютчев. Избранное”, но значит ли это, что вы можете купить смысл этой поэзии или вдохновение автора?
ПЛ: Реально ли провести юридически четкую грань между плагиатом и цитированием (включая аллюзии), к тому же в сфере программирования, где множество задач необходимо решать по известному оптимальному алгоритму, а следовательно, волей-неволей воспроизводить написанный, быть может, уже кем-то ранее текст?
И. В.: Плагиат это плагиат (приписывание авторства какого-то текста себе), и с цитированием он не имеет ничего общего. Вся наша культура построена, образно говоря, на “цитатности”. Цитата (музыкальная, изобразительная и т. д.) это великолепно, нужно использовать их как можно больше. Требованиями классической арабской поэзии, например, подразумевалось, что хороший поэт должен знать наизусть несколько тысяч стихов, вдобавок знать около 20 тысяч стихов для оттачивания стиля, и еще прочесть не менее 40 тысяч стихов - для богатства контекста. Конечно, какой-нибудь плагиатор, если дело дойдет до судебного разбирательства, может объясниться так, что он, дескать, всего лишь пространно “цитировал”, но никаких юридических трудностей с отличением плагиата от цитирования, насколько мне известно, не существует. Если речь идет о программировании и алгоритм, который используется при написании программы известен, то я не вижу никаких причин для беспокойства. Если несколько человек приходят примерно к одному и тому же результату, ничего не зная о работе других, то о каком плагиате может идти речь? В науке, где такое встречается повсеместно, существует хорошая традиция присваивать законам и изобретениям не только имя того, кто первым “сделал заявку”. То же самое должно быть и в сфере программирования, которое должно быть свободно от всех этих склок вокруг “правообладания”. Опасаться писать программу, исходя из соображений “это уже было”, это все равно что писателю отказываться от своей работы: “Алфавит тот же, грамматика та же, значит, кто-то уже такое до меня делал!”
ПЛ: Согласны ли вы с утверждением, что институт современного авторского права стоит на страже интересов автора?
И. В.: Это неправда. Институт современного авторского права стоит на страже интересов правообладателя, который зачастую не имеет с автором ничего общего. Аргумент “Покупая этот продукт, вы платите автору” в большинстве случаев есть наглая ложь. Покупая такой продукт, вы чаще всего платите медиа- или музыкальной ТНК (типа Sony или Warner bros.), автору же зачастую достаются какие-то незначительные проценты. Неслучайно, что именно медиамагнаты так ревностно отстаивают “копирайтное законодательство”, получая львиную долю прибылей. Бывает так, что автор, подписав контракт со, скажем так, системой копирайта, по сути, теряет на свое произведение какие-либо права (по дальнейшему распоряжению своим созданием). В некотором смысле современная система © действительно может быть удобной как для автора, так и для “потребителя текста”, поскольку упрощает обоим жизнь, но у нее есть и обратная сторона, из-за того что она стимулирует процесс превращения творчества в “конвейер”. Если искусство есть вторичная или третичная (по отношению к реальности и языку) моделирующая система, то копирайт еще более отделяет нас от реальности. Копирайт превращает любой текст в юридический объект, квазиобъект. Из творения получается магазинный продукт.
ПЛ: Как вы относитесь к практике применения традиционного (инженерного) патентного права к сфере информационных технологий? Конкретнее - к попыткам запатентовать базовые программные конструктивы и даже общепризнанные цифровые стандарты (саму концепцию графического интерфейса, абстракцию диалогового окна и т. п.)?
И. В.: Все эти попытки совершенно бесчестны, аморальны и позорны. Я призываю бойкотировать фирмы, которые замечены в попытках патентирования общедоступных программных средств. Если этому не сопротивляться, то кто знает, не начнут ли “патентовать” завтра теорему Пифагора? Широкое распространение патентов в сфере информационных технологий будет означать, что множеству фирм будет просто не по карману вести те или иные разработки. Программирование же, направленное на научную деятельность, вообще должно быть свободным от патента и “авторского права”.
ПЛ: Возможны ли, при сохранении существующей системы копирайта, “искусственно наведенные” глобальные компьютерные кризисы, когда в защищенный от реинжиниринга код распространенной операционной системы закладывается “троянский конь”, однажды срабатывающий и переводящий все компьютеры на исполнение некой глобальной задачи?
И. В.: В такие компьютерные мифы я не верю. Не потому, что они технически невозможны, а потому, что реальность ежедневно показывает нам, что процессы манипулирования людьми (а не глупыми компьютерами) действуют гораздо эффективнее.
ПЛ: И все-таки, как в идеальном мире, где авторское право как таковое отсутствует, могут существовать авторы, избравшие своей профессией создание тех или иных текстов? Только ли полагаясь на добрую волю потребителей этих текстов, готовых делиться с полюбившимися им авторами? И тогда сразу где, по-вашему, проходит граница между созданием материальных ценностей и созданием текстов? Скажем, качественный кирпич это изделие, а авторская облицовочная плитка текст?
И. В.: Уже сама озабоченность авторскими правами красноречиво говорит о том, что это не искусство, а, извините, фуфло. Ни один настоящий автор никогда не будет придавать копирайту какого-либо особого внимания, ибо он сосредоточен на творчестве, а не на продаже. Все же помешанные на копирайте, как правило, неитересны. Я не имею ничего против того, чтобы авторы получали за свой труд деньги, если этот труд того стоит, конечно. Но здесь должен быть найден определенный компромисс, поскольку речь идет не только о покупке-продаже каких-то продуктов, но и об общекультурных тенденциях. Копирайт в науке совершенно неприемлем, например. В сфере программирования также должны быть наложены определенные ограничения, иначе это грозит застоем: информация должна перемещаться свободно. Поэтому есть что-то очень некрасивое в этой торговле искусством, когда на уникальный момент творчества навешивают ярлык “годно: вечность” и пытаются убедить нас в этой иллюзии, пытаются заставить принять нас участие в этой торговле фантомами. Ведь что означает знак ©? Он означает, условно говоря, что вы не покупаете “копию произведения искусства”, а то, что вы покупаете себе своеобразную индульгенцию от преследования со стороны “правообладателей”. Сам же текст здесь совершенно ни при чем хотя, если исходить из логики копирайтеров, нелицензионный “Дон Кихот” и “лицензионный” “Дон Кихот” это две различные книги. “Авторское право” это торможение культуры, искусственно созданная экономическая преграда на пути между “автором” и “воспринимающим”; это отчуждение “текста” как от автора, так и от “читателя”. Таким образом, “копирайт” противостоит культуре как таковой.

Интервью взято журналом Подводная Лодка.

ПЛ: Является ли, с вашей точки зрения, текст (в том числе и программный код) субъектом экономических отношений наряду с иной производимой человеком продукцией?
И. В.: Вопрос не вполне правилен, поскольку аналогия текстпродукция в корне неверна. Текст, в самом деле, может выступать в роли продукции, но приравнивать apriori любой создаваемый текст (музыкальный, программный и т. д.) к продукции, со всеми вытекающими отсюда последствиями, неправильно. Создание произведения искусства вообще не может быть определено словом “продукция”. Я не могу представить себе Данте, размышляющего в перерывах между написаниями cantos своей “Божественной комедии” о том, как бы повыгоднее ее продать. Текст есть творение, а не торговля. В том числе, он может выступать и как “продукт экономических отношений”, но это фантастическое упрощение. Это все равно, как если бы контролеры общественного транспорта делили бы все человечество на пассажиров, “зайцев” и самих себя. (“Все человечество Каштанка делила на две очень неравные части: на хозяев и на заказчиков”.) Можно задать тот же вопрос в отношении человека. Является ли человек субъектом экономических отношений? Пожалуй, да. Но зададимся безумным вопросом: “Означает ли это, что он "создавался" с такой целью? Означает ли это, что предназначение человека это только быть субъектом экономических отношений?” Ответ очевиден. Нет и еще раз нет. Текст это смысл, а не продукция. Продукция это то, что производится с целью получения прибыли, а затем продается или покупается. Вы можете купить книгу “Тютчев. Избранное”, но значит ли это, что вы можете купить смысл этой поэзии или вдохновение автора?
ПЛ: Реально ли провести юридически четкую грань между плагиатом и цитированием (включая аллюзии), к тому же в сфере программирования, где множество задач необходимо решать по известному оптимальному алгоритму, а следовательно, волей-неволей воспроизводить написанный, быть может, уже кем-то ранее текст?
И. В.: Плагиат это плагиат (приписывание авторства какого-то текста себе), и с цитированием он не имеет ничего общего. Вся наша культура построена, образно говоря, на “цитатности”. Цитата (музыкальная, изобразительная и т. д.) это великолепно, нужно использовать их как можно больше. Требованиями классической арабской поэзии, например, подразумевалось, что хороший поэт должен знать наизусть несколько тысяч стихов, вдобавок знать около 20 тысяч стихов для оттачивания стиля, и еще прочесть не менее 40 тысяч стихов - для богатства контекста. Конечно, какой-нибудь плагиатор, если дело дойдет до судебного разбирательства, может объясниться так, что он, дескать, всего лишь пространно “цитировал”, но никаких юридических трудностей с отличением плагиата от цитирования, насколько мне известно, не существует. Если речь идет о программировании и алгоритм, который используется при написании программы известен, то я не вижу никаких причин для беспокойства. Если несколько человек приходят примерно к одному и тому же результату, ничего не зная о работе других, то о каком плагиате может идти речь? В науке, где такое встречается повсеместно, существует хорошая традиция присваивать законам и изобретениям не только имя того, кто первым “сделал заявку”. То же самое должно быть и в сфере программирования, которое должно быть свободно от всех этих склок вокруг “правообладания”. Опасаться писать программу, исходя из соображений “это уже было”, это все равно что писателю отказываться от своей работы: “Алфавит тот же, грамматика та же, значит, кто-то уже такое до меня делал!”
ПЛ: Согласны ли вы с утверждением, что институт современного авторского права стоит на страже интересов автора?
И. В.: Это неправда. Институт современного авторского права стоит на страже интересов правообладателя, который зачастую не имеет с автором ничего общего. Аргумент “Покупая этот продукт, вы платите автору” в большинстве случаев есть наглая ложь. Покупая такой продукт, вы чаще всего платите медиа- или музыкальной ТНК (типа Sony или Warner bros.), автору же зачастую достаются какие-то незначительные проценты. Неслучайно, что именно медиамагнаты так ревностно отстаивают “копирайтное законодательство”, получая львиную долю прибылей. Бывает так, что автор, подписав контракт со, скажем так, системой копирайта, по сути, теряет на свое произведение какие-либо права (по дальнейшему распоряжению своим созданием). В некотором смысле современная система © действительно может быть удобной как для автора, так и для “потребителя текста”, поскольку упрощает обоим жизнь, но у нее есть и обратная сторона, из-за того что она стимулирует процесс превращения творчества в “конвейер”. Если искусство есть вторичная или третичная (по отношению к реальности и языку) моделирующая система, то копирайт еще более отделяет нас от реальности. Копирайт превращает любой текст в юридический объект, квазиобъект. Из творения получается магазинный продукт.
ПЛ: Как вы относитесь к практике применения традиционного (инженерного) патентного права к сфере информационных технологий? Конкретнее - к попыткам запатентовать базовые программные конструктивы и даже общепризнанные цифровые стандарты (саму концепцию графического интерфейса, абстракцию диалогового окна и т. п.)?
И. В.: Все эти попытки совершенно бесчестны, аморальны и позорны. Я призываю бойкотировать фирмы, которые замечены в попытках патентирования общедоступных программных средств. Если этому не сопротивляться, то кто знает, не начнут ли “патентовать” завтра теорему Пифагора? Широкое распространение патентов в сфере информационных технологий будет означать, что множеству фирм будет просто не по карману вести те или иные разработки. Программирование же, направленное на научную деятельность, вообще должно быть свободным от патента и “авторского права”.
ПЛ: Возможны ли, при сохранении существующей системы копирайта, “искусственно наведенные” глобальные компьютерные кризисы, когда в защищенный от реинжиниринга код распространенной операционной системы закладывается “троянский конь”, однажды срабатывающий и переводящий все компьютеры на исполнение некой глобальной задачи?
И. В.: В такие компьютерные мифы я не верю. Не потому, что они технически невозможны, а потому, что реальность ежедневно показывает нам, что процессы манипулирования людьми (а не глупыми компьютерами) действуют гораздо эффективнее.
ПЛ: И все-таки, как в идеальном мире, где авторское право как таковое отсутствует, могут существовать авторы, избравшие своей профессией создание тех или иных текстов? Только ли полагаясь на добрую волю потребителей этих текстов, готовых делиться с полюбившимися им авторами? И тогда сразу где, по-вашему, проходит граница между созданием материальных ценностей и созданием текстов? Скажем, качественный кирпич это изделие, а авторская облицовочная плитка текст?
И. В.: Уже сама озабоченность авторскими правами красноречиво говорит о том, что это не искусство, а, извините, фуфло. Ни один настоящий автор никогда не будет придавать копирайту какого-либо особого внимания, ибо он сосредоточен на творчестве, а не на продаже. Все же помешанные на копирайте, как правило, неитересны. Я не имею ничего против того, чтобы авторы получали за свой труд деньги, если этот труд того стоит, конечно. Но здесь должен быть найден определенный компромисс, поскольку речь идет не только о покупке-продаже каких-то продуктов, но и об общекультурных тенденциях. Копирайт в науке совершенно неприемлем, например. В сфере программирования также должны быть наложены определенные ограничения, иначе это грозит застоем: информация должна перемещаться свободно. Поэтому есть что-то очень некрасивое в этой торговле искусством, когда на уникальный момент творчества навешивают ярлык “годно: вечность” и пытаются убедить нас в этой иллюзии, пытаются заставить принять нас участие в этой торговле фантомами. Ведь что означает знак ©? Он означает, условно говоря, что вы не покупаете “копию произведения искусства”, а то, что вы покупаете себе своеобразную индульгенцию от преследования со стороны “правообладателей”. Сам же текст здесь совершенно ни при чем хотя, если исходить из логики копирайтеров, нелицензионный “Дон Кихот” и “лицензионный” “Дон Кихот” это две различные книги. “Авторское право” это торможение культуры, искусственно созданная экономическая преграда на пути между “автором” и “воспринимающим”; это отчуждение “текста” как от автора, так и от “читателя”. Таким образом, “копирайт” противостоит культуре как таковой.

Интервью взято журналом Подводная Лодка.